Лолита и Ада

Небольшая, чрезвычайно любопытная и, к сожалению, как-то не слишком складно, как бы не очень по-русски написанная книжка эта русского литературоведа, живущего в Финляндии, только что появилась в библиотечном фонде первой гимназии, не могла не привлечь моего внимания и, разумеется, оказалась вполне достойна небольшой рецензии. Эту монографию следует прочесть не только тем, кто любит творчество Набокова, но и всем неравнодушным к мировой культуре вообще.

Дело в том, что, согласно вполне убедительно доказываемой концепции автора, «Лолита» и «Ада» — не что иное как:

— во-первых, не два отдельных эротических романа, а сознательно сконструированная дилогия;

— во-вторых, постмодернисткая пародия на всю западноевропейскую культуру, начиная с древнегреческих трагедий и античных пасторальных романов вплоть до модернистской демонологии и американской технократической культуры, но прежде всего и главным образом — на романтизм, отчего-то особенно не жалуемый Набоковым, на романтизм во всех его культурных проявлениях от Байрона, даже и не от Байрона, а от Мильтона, до Врубеля;

— и тем самым, в-третьих, своего рода литературная энциклопедия основных с эпохи Возрождения сюжетов и мотивов европейской и русской литературы.

Мало того — в основе обоих романов, опровергая, отвергая, пародируя и европейскую, и русскую культуру, а следственно и христианскую религию, лежит религия родоночальная, древнеиудейская, ветхозаветная, причем в неканоническом ее варианте. Так, в основе «Лолиты» — каббалистический миф о девочке-демоне, суккубе Лилит (в нашей культуре особенно пропагандировавшийся и творчеством, и жизнестроительством Николаем Гумилевым и Анной Ахматовой, о чем у автора сказано много и подробно); в основе «Ады» — апокрифическая «Книга Еноха», конкретно же — рассказ из этой книги, повествующий о грехопадении ангелов, возлюбивших избранных ими красивых жен человеческих в Ардисе (поместье Винов в «Аде»), что в действительности находится на вершине горы Хермон, которая «до завоевания этой территории израильтянами, входила в царство Ога, царя Башканского. Столицей же царства был город Аштарот, который был назван так в честь семитической богини любви Астарты» (С. 153).

Помимо сказанного, монография Е. Курганова сообщает множество любопытных сведений и о самих этих апокрифах, и об историко-культурном развитии мифов о Лилит и падших ангелах от Ренессанса до наших дней, по крайней мере, по Серебряный век включительно. И, разумеется, о самих набоковских романах, в коих этот человек-компьютер решительно и остроумно перешерстил европейскую литературу от Сервантеса, Тредиаковского и Пушкина до Блока, Ахматовой и Борхеса.

Иными словами, несколькими годами ранее Гарсиа Маркеса, переосмыслившего в своем шедевре «Сто лет одиночества» библейскую, христианскую и индейскую мифологии, это уже сделал русский американец Владимир Набоков в дилогии «Лолита» и «Ада». А хуже ли, лучше ли — это уж решать нам, читателям.

В этом смысле великолепного пародирования наиболее примечательна вторая часть дилогии, «Ада», в основе которой, помимо «Книги Еноха», лежат «Дон Кихот» Сервантеса как первая тотальная пародия на основные сюжетно-мотивные структуры и романные модели культуры европейского средневековья и Ренессанса и (я миную множество других текстов, оставляя тем самым простор для читательского воображения) «Евгений Онегин» Пушкина.

Приведу в заключение, поскольку решил в этот раз ограничиться действительно небольшой рецензией, лишь одну цитату, именно увязывающую набоковское творчество с всегда интересным нам пушкинским и отчетливо демонстрирующую не только способ мышления автора, но и характер его писаний, одновременно содержательный и, как уже было сказано, необычный, нетипичный для профессиональных литературоведческих исследований.

«Д.Б. Джонсон в своей статье «»Ада» Набокова и «Евгений Онегин» Пушкина» выводит сюжет «Ады» из двух строф «Евгения Онегина». Это интересно и забавно, но гораздо принципиальней для уяснения «Ады» то, что пушкинский роман в стихах вообще основан на пародировании романов, на обнажении романных приемов и, главное, романных штампов, на пародировании того, как эти романные штампы входили в русскую культуру и в русскую жизнь.

Пушкин только, в силу понятных причин, не мог пародировать романные штампы второй половины XIX века и тем более штампы первой половины ХХ. А вот Набоков соединил в «Аде» все.

Роман «Ада» есть прямое продолжение того грандиозного историко-литературного исследования, которое начал А.С. Пушкин романом в стихах «Евгений Онегин». Вообще «Евгений Онегин» есть ключ к тому пародированию романных моделей, которым насыщен не только роман «Ада», но и в целом набоковское творчество. Опыт читателя, переводчика и комментатора «Евгения Онегина» во многом определил феномен всего набоковского мира <...>

И «Евгений Онегин» и «Ада» представляют собой своего рода энциклопедии литературных моделей, причем пародийные энциклопедии, ибо и Пушкин и Набоков смеются над всеми европейскими литературами сразу. И эта универсальная пародийность (и связанная с нею приниципиальная антиромантичность вершинных созданий Пушкина и Набокова) как раз прежде всего и объединяет «роман в стихах» «Евгений Онегин» и «семейную хронику» «Ада»» (С. 150, 152).

В бурно разлившемся море современного набоковедения, думаю, эта замечательная и странная книжка не утонет, а, наоборот, уже скоро вызовет еще немало согласных и полемических откликов. Потому и стоит ее обязательно прочесть.

Рецензент: В.Н. Распопин

Лолита и Ада
Ефим Курганов
/ СПб / «Изд-во журнала «Звезда»» / 2001 год / 176 стр./