Игры разума

Чем занимаются в Redwood Neuroscience Institute, становится ясно сразу. Мозги здесь, если можно так выразиться, развешаны повсюду.

От цветных фотографий мозговидных кораллов на стенах и до пластмассовых брелков в виде коры головного мозга, все в этой некоммерческой научно-исследовательской организации обыгрывает одну и ту же декоративную тему, которую трудно не заметить, имея хоть сколько-нибудь серого вещества. Рядовому посетителю даже может показаться, что это перебор, но для того, кто потратил около 25 лет на изучение работы самого вдумчивого из наших органов, подобная мозговая мания простительна.

Директор института Джефф Хокинз интересовался мозгом еще до того, как помог развитию ИТ-индустрии своим знаменитым изобретением, PalmPilot. В свободное время он изучал научные статьи, посвященные головному мозгу, и, набравшись сведений, разработал собственную теорию, противоречащую некоторым устоявшимся идеям. В своей первой книге On Intelligence Хокинз излагает эту теорию и предлагает использовать ее для создания настоящих мыслящих машин — проблема, к решению которой другие подходят через искусственный интеллект и нейронные сети.

Хокинз говорит, что главное отличие его идеи от других заключается в том, что прочие методы пытаются копировать поведение человека, неправильно понимая принцип работы мозга. Мозг не отвечает выходным сигналом на каждый входной. Он запоминает события и их последствия и на основании этого опыта делает прогнозы. Приняв такое понимание интеллекта за отправную точку, ученые и изобретатели смогут создать новые, более умные машины, утверждает Хокинз.

Как будто ему недостаточно проектирования будущих карманных и телефонных устройств в PalmOne и руководства исследовательским институтом, Хокинз подумывает о том, чтобы возглавить стартап, специализирующийся на создании таких интеллектуальных машин. Недавно он побеседовал с CNET News.com о своей книге и теории мозга, а также о том, как долго нам придется ждать появления компьютеров, основанных на этой теории.

Вопрос: На написание этой книги вы потратили почти два года. Как она зародилась?

Ответ: Я давно работал над этой теорией. Я выступал и говорил о ней, но в какой-то момент я постарался подвести под нее научную базу и подробно рассмотреть биологические детали. И обнаружил, что в устной форме не могу охватить всего. Кто-то посоветовал мне: «Знаешь, тебе нужно изложить все это в книге, это единственный способ собрать все детали и заставить людей сесть и прочесть». И я решил, что это правильно.

Чем машина, которая работает как мозг, будет лучше существующих?

Современные компьютеры не понимают, что они делают, поэтому не могут работать хорошо. Проблема таких задач, как распознавание речи, состоит в том, что компьютеры пытаются просто распознать речь. Они берут какой-то фрагмент и пытаются сравнить его с неким образцом. Мы понимаем речь, но в существующих компьютерных системах никакого понимания нет. Поэтому когда в них вводятся реальные данные, которые, как правило, беспорядочны, найти для них образец не удается.

В своей книге вы много говорите о коре головного мозга. Что это такое, и почему это так важно?

Мозг человека можно разделить на две части. Это внешняя часть, кора, и все остальное, то что внутри. Кора образовалась позднее, а сердцевина — это древний мозг. Он есть у всех животных, тогда как кора появилась только у млекопитающих.

Кора — это тонкий лист, как обеденная салфетка, а по толщине она равна шести сложенным визитным карточкам, около 6 мм. Это важно, потому что много лет назад было установлено, что именно здесь заключен весь интеллект. Там помещается язык, география, музыка, изобразительное искусство, культура программирования — все, о чем мы думаем как люди. Все, что делает нас высоко развитыми мыслящими существами. Ключ к пониманию интеллекта лежит в понимании устройства коры головного мозга.

Так что если я хочу создавать мыслящие машины, мне не надо закладывать в их основу старый мозг. Они должны базироваться на рациональной части человеческого опыта. К счастью, кора головного мозга представляет собой довольно однородную структуру.

Мозг только прогнозирует. Люди действуют в соответствии с этими прогнозами, и результаты этих действий дают пищу для мозга, который строит новые прогнозы. Компьютер же главным образом просчитывает поступившие данные и очень мало прогнозирует. В этом вся разница.

Так что наш мозг работает по совсем иным принципам, чем компьютеры. Это означает, что имитировать мозг на компьютере нельзя, но сначала надо понять, что делает мозг. Ошибки разработчиков искусственного интеллекта проистекают из идеи, что есть какие-то входные данные, из которых должно получаться что-то на выходе. Вы вводите информацию и по выходу определяете качество работы системы.

Они не понимают, что такое мышление, что такое восприятие и что значит понимать что-то. Главное концептуальное отличие мозга от компьютера состоит в его способности прогнозировать. Работа мозга заключается в его внутреннем механизме прогнозирования. По существу, он говорит: «Постой, прежде чем что-то сделать, нужно убедиться, понимаю ли я то, что делаю». Качество работы мозга определяется не тем, правильно ли он себя ведет; оно заключается в том, чтобы правильно предсказывать и понимать, что будет происходить дальше.

Если ваша теория верна и существует общий алгоритм, позволяющий мозгу по существу единообразно обрабатывать данные, поступающие от органов чувств, то насколько мы близки к пониманию этого алгоритма?

Мне еще не все ясно, но основу, по-моему, я ухватил. Вряд ли на это потребуется много лет. У меня здесь есть аспирант, который этим занимается. Еще есть пара компьютерных лабораторий, которые над этим работают. Компьютерщикам эта идея очень нравится; биологи тоже относятся к ней с пониманием; так что я получаю кое-какие очень интересные результаты.

А как скоро эта работа может перейти от академической стадии к коммерческому использованию?

Я бы сказал, что в течение года обязательно появятся работающие над этим стартапы. Я подумываю, не заняться ли этим самому.

В чем вы видите препятствия, мешающие создать коммерчески полезный продукт?

Нужны просто время и усилия. Идея уже есть; технология есть; все очень хорошо. Единственное препятствие заключается в том, что я еще довольно плотно работаю в PalmOne. И руковожу этим институтом… Сейчас у меня в голове крутятся такие мысли: «Хорошо бы привлечь к работе над этим тысячу человек».

Но на это нужно много времени. Через два года — никаких проблем, все заработает. Появятся компании, и люди будут над этим трудиться.

Этот проект и ваша работа в PalmOne дополняют друг друга? Или на данном этапе это совсем разные вещи?

Дополняют, и мне интересны оба проекта, так как, по-моему, в них заключается будущее компьютеров. В PalmOne это будущее персональных вычислений, в которых карманные устройства обеспечат сверхбыструю беспроводную связь. А здесь мы работаем как бы над будущим вычислительной техники в целом.

Вы считаете, что все еще можете повести за собой PalmOne? Как вначале, когда вы создали целое направление.

Тогда я предложил направление и я же прорабатывал все детали. То, что я делаю в PalmOne теперь… У меня есть несколько по-настоящему больших идей, которые я реализую, но я уже не могу участвовать в их детальной проработке. Однако по концептуальным вещам — что делать после смартфонов — я могу составить техническое предложение, провести встречу с командой, назначить менеджера, который будет объяснять, что должны делать эти продукты. Но я не могу сидеть там изо дня в день, когда кто-то приходит и говорит: «Знаете, у нас кнопка залипает».

Вы считаете свою книгу единичным опытом? Или собираетесь сесть за новую?

Ох, я на это надеюсь. Это тяжелая работа. Я обнаружил, что могу писать только в том случае, когда у меня есть много времени, а такое бывает только по выходным.